grossmaster (grossmaster) wrote,
grossmaster
grossmaster

Здравый смысл, боги и флейтистки

Эта небольшая статья посвящается выдающемуся мыслителю и замечательному человеку, Петру Александровичу Тревогину (1.07.1933 – 14.02.2005). Я благодарен ему за многое, но больше всего за то, что чтение его трудов часто помогало найти ошибки в моих собственных рассуждениях.
Петр Александрович был и остается атеистом в самом строгом и наилучшем смысле этого слова, поэтому мне, как последователю эзотерического учения, следует сразу же уточнить: приведенные ниже выдержки из наших доктринальных текстов следует рассматривать не в религиозном смысле, а только лишь как иллюстративный материал.

«Я агностик. Я всего-навсего утверждаю, что гипотеза Бога не требуется для объяснения мира, в котором мы все живем, и ничего к пониманию этого мира не добавляет. Но, между прочим, есть а-а-а-агромаднейшая разница между богом вообще, богом с неопределенным артиклем (a god, ein Gott, un dieu) и конкретным Богом конкретной религии, Богом с определенным артиклем (the God, der Gott, le Dieu). Если говорить о конкретном Боге христианской религии, то Он, этот Бог способен: забывать, вспоминать, спохватываться, говорить человеческим голосом, вылезать из горящих кустов, устраивать первоапрельские розыгрыши, торговаться, обожать запах шашлыка и еще многое другое в таком же стиле. Существование такого Бога я категорически отрицаю.»
(Петр Тревогин)

В «Поучении об изменениях» сказано:
«Не бойся нарушить волю Огдоады. Если бы их волю можно было нарушить - они не были бы богами. Знай. У богов нет целей. Боги являются богами, поскольку их цели уже достигнуты. Цели есть у людей. Меняй себя без страха. Имхотеп стал богом, потому что менялся, чтобы стать больше, чем был. Живые ошибаются - и ты ошибешься. Помни. Ошибку можно исправить. Бездействие неисправимо».
В те времена было принято обожествлять людей, достижения которых оказались столь значительны, что служили людям тысячелетиями. Трактаты Имхотепа по архитектуре, медицине, астрономии и навигации, написанные в XXVII в. до н.э. оставались актуальными более 2000 лет.
Поучение в его первоначальном виде, возможно, относится к XXVI (Саисской) династии - VII в. до н.э., но дело не в датах, поскольку предмет разговора – не история, а здравый смысл, к которому данное рассуждение об ошибках и бездействии в известной степени применимо и сейчас.

Нам известно несколько стратегий, которые принято считать здравым смыслом - приведу пять из них, достаточных, на мой взгляд, для формирования здравого смысла, как практически реализуемой позиции:
Первая - следование опыту, полученному в ходе повседневной жизни.
Вторая - воспроизведение схемы действий, проверенной общественной практикой.
Третья - следование знанию, полученному из авторитетных учебных источников.
Четвертая - сомнение в любой недостаточно проверенной информации.
Пятая - изменение своих суждений только если надежно доказаны иные суждения.

Предположу, что все это – лишь части одного целого и все дело в их рациональной комбинации. Так, проверка данных, полученных извне, на согласование с повседневным опытом, явно соответствует здравому смыслу. Но следование только индивидуальному повседневному опыту (и ничему больше), столь же явно лишает человека возможности пользоваться знаниями, накопленными человечеством.
Воспроизведение общепринятых схем в бытовой практике явно соответствует здравому смыслу (т.к. эти схемы, как правило, достаточно прагматичны), но следование им всегда и во всем означает принятие всего комплекса накопленных в обществе ошибок и полный отказ от индивидуального поиска. При таком подходе человечество до сих пор жило бы в пещерах.
То же касается и авторитетных учебных источников – восприятие накопленных там знаний безусловно соответствует стратегии здравого смысла. Но эти учебники, наряду с научными достижениями, содержат также и научно-методические ошибки настоящего времени. Если бы люди следовали таким учебникам всегда и без сомнений, то развитие наук остановилось бы после написания первых же трактатов по математике, натуральной философии и медицине.
Здесь на помощь нам приходит стратегия сомнения – но сомневаться всегда и во всем значит вообще лишить себя возможности продвинуться в своем развитии дальше рамок сугубо бытовой деятельности.
Именно поэтому необходима и пятая стратегия, которую можно назвать инерционной или консервативной. Свою позицию имеет смысл менять только на более обоснованную. Менять ее на любую, оказавшуюся привлекательной или показавшуюся авторитетной – явный признак отсутствия здравого смысла.
Скажем так: свою точку зрения можно поменять на ту, которая качественнее, точнее и полнее объясняет явления окружающего мира. Но ее ни в коем случае не следует менять на точку зрения, привлекательную лишь тем, что позволяет упростить и подсластить себе жизнь без приложения разумных усилий.
Как сказано по этому поводу у Мэрфи: «любая сложная задача имеет простые, понятные неправильные решения». К задаче выбора мировоззрения это высказывание подходит с исключительной точностью.

«На свете существует несколько десятков тысяч религий (одни только христианские конфессии со всеми нюансами исчисляются тысячами). Очевидно, все они одновременно истинными быть не могут. Истинна не более чем одна. Какая именно? Приведите аргументы в пользу этой единственно правильной религии, которые были бы одинаково убедительны не только для Кузьмы Потаповича Иванова, но также:
- для Чандрабинду Лакшмивари;
- для Берла Моисеевича Перельцвейга;
- для Абдуррахмана-ибн-Джалалуддина
- для пана Збышека Ковальского;
- для сэра Джона Смита, эсквайра;
- для синьора Джузеппе Макарони;
- для дона Педро-Пабло-Мартина-Хуана Кастельнуово-Тедеско-Граупера-и-Каскарильи;
- для Надзимуры Кавамото-сана и для многих-многих других.
А если вы скажете, что это задача непосильная, что я слишком много от вас хочу, что на всех не угодишь, то я почтительно вам напомню: все эти паны, доны, сэры, пэры и мэры почему-то (в самом деле - ну почему?!) в одинаковой степени признаЮт закон Ома, закон Архимеда, закон всемирного тяготения и многие другие.» (Петр Тревогин)

Вернемся все-таки к источникам знаний и надлежащему уровню скептицизма по отношению к ним. К сожалению, ни один источник, (даже самый научный и авторитетный) не гарантирует отсутствия ошибок. Опыт показывает, что иногда в науке возникают глупейшие догмы - но от них избавлялись немедленно, как только в них усомнились. В этом смысле примечателен давний вердикт французской академии наук о метеоритах: «камни не могут падать с неба, поскольку на небе камней нет».
Сейчас трудно себе представить, как можно, зная о множестве самых разнообразных небесных тел, всерьез отрицать возможность существования среди них небольших объектов, являющихся, собственно говоря, камнями (заметим, о том, что Луна является просто большим камнем, говорили еще античные астрономы – современники Платона). Тем не менее, этот вердикт академиков имел место, что указывает на недопустимость потери бдительности даже в отношении самых надежных, признанных академических источников.
Значит, необходимо найти способ, как применять разумное сомнение для очистки знаний от получаемых вместе с ними ошибок и вредных догм. При этом надо учитывать: догмы органично вплетены в структуру знаний и мы, воспринимая все в комплексе, просто не осознаем, что это – догмы.
Почувствуйте сложность задачи: найти паразита или (наподобие компьютерного «вируса» или «червя»), окопавшегося в нашем сознании – это, на первый взгляд, почти то же самое, что познать самого себя.
Наверное, есть целый ряд способов все-таки сделать это – но я знаю лишь один сравнительно простой, не требующий запредельных усилии и небезопасных экспериментов над собой. Способ этот очень древний и хорошо проверенный. Считается, что он был изобретен одним из Восьми Прохожих, живших, согласно легенде, более 6000 лет назад.

«Испытай любого бога - поставь на его место флейтистку. Если бог настоящий – ему это не повредит, а если не настоящий – он исчезнет» (здравый смысл в том, что бог, который может быть легко заменен флейтисткой – не бог, а выдумка).

Приведу занятный пример применения этого способа.
Есть легенда, об одном остряке, во II в. н.э. ответившем христианскому проповеднику примерно следующее: «Ты говоришь, что бог воплотился в некого нищего, а я скажу, что бог воплотился в осла. Если твой нищий мог воскреснуть, то и мой осел мог – также в отсутствии надежных свидетелей. И кто будет в элизиуме - поверившие в твоего нищего или в моего осла?»

Христианскому проповеднику не оставалось ничего, кроме как ответить целым букетом проклятий – поскольку никаких разумных аргументов в пользу своего учения по сравнению с учением об осле, у него просто не было.
История о тени дохлого осла (взятая из другой басни) и тема поклонения ослиной голове регулярно возникает в спорах вокруг христианского учения, но сам способ применим не только к богам и флейтисткам, нищим и ослам. Область его действия включает любые утверждения, претендующие на априорную и абсолютную истинность (независимо от того, являются эти утверждения религиозными, философскими, квазинаучными или идеологическими).
Например:

«Учение Маркса всесильно, потому, что оно верно».
«Церковь хранит истину во всей ее полноте».
«Арийцы – высшая раса».
«Библия – величайшая книга»
«Махатмы обладают абсолютным знанием».
«Божьи истины выше человеческого разумения».

Задачу несколько облегчает то, что творцы и проповедники «абсолютных духовных истин», как правило, занимаются только всеобщими доктринами – они «не размениваются по пустякам». В основополагающем трактате по любой тоталитарной религии или идеологии есть утверждения о всеобщем – т.е. о космогоническом, о происхождении и устройстве мироздания. И из этого космогонического будто бы непосредственно следуют бытовые нормы и принципы повседневного поведения, обязательные для исполнения людьми.
Даже современные камуфляжные приемы клерикалов, изобретенные для имитации «научного подтверждения» религиозной доктрины, выглядят как декорации из тенденциозно подобранных и искаженных научных фактов, приклеенных к той же двухступенчатой схеме: теологическая космогония – религиозное регулирование быта.
Никакая система научного знания не могла бы перейти от происхождения космоса к бытовой этике, минуя этап анализа законов природы, свойств живых существ и их сообществ, устройства человеческого тела и внутренней структуры психики.
Эта презабавная особенность зачастую позволяет сразу определить, имеем мы дело с системой научного знания, или с идеологической либо религиозной догматикой.
А как быть с мелким околонаучным жульничеством, претендующим на частную, а не всеобъемлющую истину? Здесь, полагаю, все проще – в науке есть достаточно способов проверки частных утверждений, касающихся конкретных явлений и процессов (пример с падающими с неба камнями неплохо это иллюстрирует).
Задача цивилизованного общества – защитить науку от клерикального нигилизма, а от мелкой недобросовестности наука и сама себя защитит, если только ей не мешать.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments